четверг, 19 января 2012 г.


Стилистическое использование сложных предложений

Обращаться с языком кое-как —  значит и мыслить кое-как:
неточно, приблизительно, неверно.
  А. Толстой

Общеизвестно, что одна и та же мысль может быть выражена как при помощи простых самостоятельных предложений, так и сложных. И всё же в зависимости от того, суммой каких предложений выражена та или иная мысль, совершенно меняется стилистический характер высказывания. Так, если авторская мысль передаётся цепочкой простых предложений, то тем самым автор подчёркивает самостоятельный, независимый характер частей высказывания, выделяя отдельные, важные для него детали.  Кроме того, такое высказывание становится более лаконичным, зачастую близким к разговорной речи. Образцы подобной авторской манеры повествования можно встретить в прозе Пушкина (её часто называют «голой»), Чехова.
Проиллюстрируем сказанное следующим отрывком из «Капитанской дочки» А.С. Пушкина: «Я спешил в дом священника увидеться с Марьей Ивановной. Попадья встретила меня с печальным известием. Ночью у Марьи Ивановны открылась сильная горячка. Она лежала без памяти и в бреду. Попадья ввела меня в её комнату. Я тихо подошёл к её кровати. Перемена в её лице поразила меня. Больная меня не узнала». Как видим, рисуя картину встречи Гринёва с Марьей Ивановной, Пушкин пользуется однотипными простыми распространёнными предложениями, выделяя лишь ряд выразительных деталей, передающих состояние девушки: «сильная горячка», «лежала без памяти и в бреду», «перемена в её лице поразила меня». Лаконичность, предельная самостоятельность каждого предложения в этой цепочке делают описание в целом выпуклым, зримым. Возьмём другой пример, отрывок из рассказа А.П. Чехова «Ионыч»: «Старцев в половине одиннадцатого вдруг взял и поехал на кладбище. У него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке. Светила луна. Было тихо, тепло, но тепло по-осеннему. В предместье, около боен, выла собака. Старцев оставил лошадей на краю города, в одном из переулков, а сам пошёл на кладбище пешком». Как видим, у Чехова та же лаконичность, цепочка самостоятельных простых предложений.
Если же говорить о сложных предложениях, то они дают богатейшие и разнообразнейшие возможности для выражения смысловых отношений и синтаксических связей между частями высказывания. Мысли, выраженные при помощи сложных предложений, обычно очень тонко увязываются между собой в единое сложное целое и выступают как его органические элементы.
Различия, о которых идёт речь, можно в какой-то степени сравнить с приёмами использования красок в живописи: одни  художники дают на полотне яркие цветовые пятна, другие соединяют отдельные краски друг с другом, тщательно продумывая постепенные переходы одного цвета в другой, и тем самым создают общее полотно, включающее в себя множество оттенков, полутонов, усиливающих «звучание» живописного полотна.
Разнообразие структур сложных предложений (сложные предложения союзные и бессоюзные, сложносочинённые и сложноподчинённые) дают возможность отчётливо выявить и обосновать логические отношения между выдвигаемыми положениями (причины, условия, следствия и т. д.), установить между ними необходимую связь.
Так, сложные предложения с подчинительными союзами широко используются в научном стиле, в некоторых жанрах газетной публицистики, где, как правило, налицо единство логического с обобщённостью рассуждений, информативности с оценочностью.
Огромными синонимическими возможностями обладают и сложносочинённые предложения с их разнообразными смысловыми и синтаксическими отношениями (соединительными, разделительными, противительными). Скажем, предложения, объединённые в одно целое соединительными  союзами, менее равноправны, нежели, когда они входят в состав бессоюзного сложного предложения. Сравним две конструкции: «Я глядел на счастливое лицо дяди, и мне почему-то было жаль его» и «Я не видел вас целую неделю, я не слышал вас долго» (А. Чехов). В первой конструкции перечисляются явления, которые происходят одновременно, во второй перечисляются лишь какие-то факты. Произвольная замена бессоюзного соединения союзным, безусловно, может  изменить тончайшие отношения между частями в структуре сложного целого. Отдельные предложения в составе сложносочинённого могут быть соединены и противительными отношениями (союзы а, но, да, зато, однако), хотя и в этом случае каждый союз обладает особыми, только ему присущими смысловыми и стилистическими оттенками. Сравним две такие конструкции: «Дни поздней осени бранят обыкновенно, но мне она мила, читатель дорогой» (А. Пушкин). Здесь одно явление противопоставляется другому. «Была зима, но все последние дни стояла оттепель» (И. Бунин). В этом случае союз но скорее всего выражает ограничительные отношения.
Разделительные отношения между частями сложносочинённого предложения (союзы или, либо, то — то, не то — не то) обычно подчёркивают, усиливают взаимное исключение высказываний, их несовместимость. Например: «Вот откуда-то доносится отрывистый, тревожный крик неуснувшей птицы, или раздаётся неопределённый звук» (А. Чехов).
Самые разнообразные оттенки в смысловых и синтаксических отношениях между частями сложного предложения наиболее отчётливо проявляются в структуре сложноподчинённого предложения. В зависимости от целей, которые ставит перед собой пишущий, и от функционально-стилистической принадлежности текста придаточные предложения могут выражать самые различные отношения между частями сложного предложения (определительные, изъяснительные, обстоятельственные).
При выборе союза в сложноподчинённом предложении следует помнить, что среди подчинительных союзов одни характерны только для книжной речи, другие — только для разговорной. К первым относятся союзы вследствие того что, в связи с тем что, ввиду того что, в силу того что, благодаря тому что (они подчёркивают причинные отношения между частями сложноподчинённого предложения), целевой союз  с тем чтобы, а также союзы ибо, правда (в значении «хотя»). Приведём один из показательных примеров такой «забывчивости» автора: «Александра Куликова и Василий Реутов играют добротно, по системе Станиславского, местами даже перегибая палку, ибо становится просто занудно» (В. Копылова, «Драма с собачкой». МК. 23.04.2008). В текстах, близких к разговорному стилю, уместнее будут другие союзы:только, что, едва, едва только, чуть только и другие.
Осторожность нужно проявлять и в употреблении союзов ежели, дабы, покамест, затем чтобы, доколе: во-первых, они относятся к числу устаревших, а во-вторых, некоторые из них (ежели, дабы) придают высказыванию явный характер «канцелярита».
Казалось бы, близки между собой синонимичные союзные слова который и какой (они допускают даже взаимозамену). Тем не менее оттенки значения налицо: союзное слово который вносит в придаточное предложение общее значение определительности, а слово какойпривносит добавочный оттенок уподобления, сравнения.
Сравним два сложноподчинённых предложения: «Солнце освещало вершины лип, которые уже пожелтели под свежим дыханием осени» (М. Лермонтов). Союзное слово вносит общее значение определительности. «Ноздрёв захохотал тем звонким смехом, каким заливается только свежий, здоровый человек...» (Н. Гоголь). Здесь использован добавочный оттенок уподобления, сравнения.
Иногда это союзное слово может указывать на качество или разновидность предметов, о которых сообщается: «И было странно видеть, какие они (хозяева) пустые и смешные по сравнению с людьми из книги» (М. Горький). Д.Э. Розенталь («Практическая стилистика русского языка») считает «стилистически неудачным повторение одинаковых союзов или союзных слов при последовательном подчинении придаточных предложений». Этот вывод он подкрепляет примером из романа И.А. Гончарова «Обломов»: «Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предположили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретённой вследствие долгого пребывания в сём доме привычке. Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира...» (Кстати, Обломов, человек образованный, сам признал письмо «нескладным»).

Комментариев нет:

Отправить комментарий